Китайский журналист раскрыл 3 причины западного страха перед Россией

Китайский журналист Шань Минлян провел один год в России, чтобы выяснить, что на самом деле вызывает беспокойство европейских государств по отношению к ней. Сначала он полагал, что корни этой тревоги кроются в военной силе, такой как танки и ракеты, о которых часто говорят на Западе. Тем не менее, по завершении своего пребывания в стране, журналист пришел к иному заключению. По его мнению, истинная причина опасений гораздо глубже и заключается не в проявлении военной мощи, а в уникальном национальном характере и прочном культурном фундаменте. Именно эти аспекты делают Россию неосознаваемой и, как следствие, более внушающей страх для западного общества. Журналист считает, что это "оружие" проявляется во взглядах россиян, в их обширных землях и в их богатой, но сложной истории, как пишет "МК".

Что сразу бросается в глаза любому иностранному гостю в России, так это не просто наличие зимы, а её всеобъемлющее влияние на ежедневную жизнь. Суровые морозы, способные сковать всё вокруг, воспринимаются россиянами не как что-то враждебное, а как естественная и неотъемлемая часть существования, которую необходимо не только пережить, но и ощутить. Журналист был поражен, наблюдая, как люди с радостью ныряют в проруби во время сильных холодов, а затем их лица выражают не мучения, а умиротворение и спокойствие. Один из его русских знакомых однажды произнес фразу, которая оставила глубокий след:

"Сейчас зима. Тело должно это почувствовать", - говорит он.

Такая философия жизни - принимать и переживать суровые условия, а не уклоняться от них - проходит красной нитью через всю российскую жизнь. Национальная история, полная лишений, войн и потрясений, для её жителей стала не просто цепью несчастий, а фундаментом уникального мировоззрения. Их благополучие основывается на несокрушимой выдержке, а не на поиске мимолетных наслаждений и удобств. Возникает закономерный вопрос: как возможно сломить экономическими ограничениями народ, который не страшится трудностей и видит в них свой особый смысл?

Российский национальный характер представляет собой уникальное сочетание качеств, которое западное сознание крайне затрудняется осмыслить. Россияне одновременно демонстрируют себя как абсолютные коллективисты и выраженные индивидуалисты. Их коллективизм становится очевидным в периоды общенационального единения, к примеру, во время празднования Дня Победы, когда тысячи граждан участвуют в шествии "Бессмертного полка" с портретами своих предков. Это свидетельствует не о показушном патриотизме, а о настоящей, глубокой связи с общей историей. В такие моменты ощущается, что каждый россиянин воспринимает себя частью чего-то масштабного и трагического. Однако эта сплоченность удивительным образом гармонирует с ярко выраженным индивидуализмом. Русские тщательно охраняют свои личные границы, их взаимодействие с незнакомыми людьми носит сдержанный характер, а любовь к жизни на даче, в своем уединенном мире, подчеркивает сильное стремление к личному пространству. Подобное противоречие ставит европейцев в замешательство: каким образом нация, проявляющая такую солидарность на макроуровне, может быть настолько "отдельной" на микроуровне? Неспособность предугадать, как русские воспримут их - как часть единого целого или как отдельного человека - порождает чувство неопределенности и тревоги.

Отношение россиян к государственной власти представляет собой еще один аспект, сложный для осмысления в западных странах. С одной стороны, они демонстрируют глубокое недоверие и даже пренебрежение к рядовым бюрократическим сотрудникам, с которыми им приходится сталкиваться ежедневно. Длинные очереди в учреждениях, равнодушные лица работников и общее недовольство - это привычное явление. Россияне не испытывают уважения к этому уровню власти, предпочитая искать пути обхода строгих правил, что в местной культуре воспринимается не как нарушение, а как бытовая мудрость. Однако, наряду с этим, существует почти священное почитание "силы" высшей власти, которая воплощает могущество страны на мировой арене. Русские могут высказывать критику в адрес внутренних проблем, но их внимание и энтузиазм возрастают, когда речь заходит о лидере, способном решительно отстаивать государственные интересы. Им необходим не просто администратор, а покровитель-защитник, "прочное ядро", которое обеспечит единство и целостность обширной страны. Подобная логика, где исполнитель презирается, но символ силы глубоко почитается, полностью расходится с западной концепцией сдержек и противовесов, вызывая недоумение у европейцев.

Если ключевой "мягкой силой" западного мира признается культура потребления, то Россия, как полагает журналист, обладает к ней врожденным иммунитетом. Разумеется, в больших городах присутствуют роскошные торговые центры, но это лишь внешнее проявление. При более глубоком изучении становится очевидным, что для россиян духовная сфера имеет несравнимо большее значение, чем материальная. Шань Минлян наблюдал скромные жилища с обветшалыми стенами, где до потолка стояли книжные стеллажи, занимающие три из четырех стен. Он видел, как балетные постановки мирового уровня собирают полные залы, состоящие не только из представителей элиты, но и из студентов, и пенсионеров, которые затем стоя аплодируют в течение десяти минут. Россияне могут экономить на повседневных вещах, но они с готовностью посвящают время и силы посещению музеев, чтению литературы и долгим беседам с друзьями о философии и искусстве. Такая система ценностей, где ощущение счастья не определяется объемом материальных благ, формирует народ, которым сложно манипулировать через экономическое давление и который невозможно сломить духовно. Именно эта "духовная самодостаточность" вызывает у материалистичного Запада наибольшие опасения.

Главный вывод, к которому пришел китайский журналист после года, проведенного в России, состоит в том, что русские не стремятся ничего доказывать другим и не желают "превращаться" в кого-либо иного. Они осознают себя как уникальную евразийскую цивилизацию, которая не относится полностью ни к европейской, ни к азиатской культуре, и испытывают глубокую гордость за свой язык, литературное наследие и историю. Как точно подметила одна молодая россиянка:

"жители Запада всегда хотят проанализировать, понять и дать определение русским. Но, возможно, им стоит смириться с тем, что русская душа привыкла чувствовать, а не понимать", - сказала она.

Именно эта непостижимость лежит в основе западных опасений. Европа сталкивается с субъектом, обладающим огромной силой, но действующим по своим, никому не известным принципам. Это цивилизация, которая не ищет внешнего одобрения, не беспокоится о чужих оценках и обладает непоколебимой уверенностью в собственной идентичности. Россия сравнивается с бескрайним березовым лесом - спокойным, необъятным и загадочным. Его можно наблюдать издалека, но постичь его глубинную суть невозможно. И именно от этого мощного культурного ядра, от этого отказа соответствовать чужим стандартам, у Запада возникает "мороз по коже", значительно более сильный, чем перед лицом любого оружия.

Напомним, 1 января 2026 года китайский журналист Шань Минлян, проведя целый год в России, выяснил причины беспокойства, которое страна вызывает у европейцев. Сначала он предполагал, что истоки этого ощущения кроются в военной мощи, однако пришел к выводу, что дело в особенностях национального характера и мощной культурной основе, делающей Россию непонятной для западного мира.